Банда «Пыльные псы» (Dust Hounds)
КПП на северном выезде из Лоррд-Сити. Полдень.
Палящее солнце отражается от белого бетона трассы. Вокруг — унылые пустоши, поросшие колючкой, да ржавые вышки линий электропередач. Через дорогу переброшены пласты бронированных листов и бетонные блоки — местная работа «Пыльных псов».
На блокпосту стоит центурия сардаукаров. Стоят молча, слившись в единый черный монолит. Даже ветер не колышет их броню. Они просто стоят на посту, оцепив КПП, словно статуи.
Из-за поворота, поднимая клубы пыли, показываются три видавших виды лендспидера. На борту — около десятка бандитов. Рорк сидит на переднем сиденье, положив ногу на борт машины, и лениво жуёт спичку. Его люди нервно сжимают бластеры.
Лендспидеры подъезжают ближе, и Рорк, оценив молчаливые фигуры в черном, сплевывает.
— Эй, вы, — кричит он, не выходя из машины. — Слышь, командир! Мы тут мимо проезжали, по делам в шахты. А вы, я смотрю, дорогу перекрыли? Так не пойдёт, ребята. Это наша трасса. Мы тут работаем.
Один из его парней сзади нервно хихикает. Рорк хмурится, но продолжает гнуть свою линию:
— Слушай, мы не хотим проблем. Раз вы тут главные, давайте договоримся. Мы дадим вам «проходной» процент, и поедем дальше. Ну чё молчишь? Язык проглотил?
Двое бойцов немедленно сделали шаг назад, уступая дорогу своему сотнику. Центурион вышел глядя на говорящего сквозь визоры своей брони, он поднял руку указывая пальцем, на говорящего и проговорил.
— Ни кто не выезжает из города, на транспорте. Приказ Божественной Цезарины.
Его голос был предельно безэмоционален.
Рорк медленно вылез из лендспидера, держа руки на виду, но не выпуская из правой ладони бластерный пистолет. Он посмотрел на палец центуриона, потом на глухие визоры, и сплюнул прямо на бетон под ноги.
— Божественной Цезарины, значит, — протянул он с усмешкой, но глаза его сузились. — Ну, допустим, божественная. А мы, значит, просто пыль под её ногами.
Он сделал шаг вперёд, поигрывая бластером в руке, и кивнул в сторону своих людей. За его спиной бандиты начали медленно, но уверенно рассредоточиваться по сторонам от машин, занимая позиции за бетонными блоками и старыми бочками.
— Слышь, сотник, — голос Рорка стал тише, но в нём зазвенела сталь. — Мы тут не какие-то там крестьяне. Мы — «Пыльные псы». Мы эту дорогу держим с тех пор, как твоя «божественная» ещё пешком под стол ходила. И у нас тут, знаешь, свои правила. Мы не грабим и не убиваем, мы просто берём свой процент за проезд.
Он снова приблизился на пару шагов, оказавшись на расстоянии вытянутой руки от центуриона, и чуть наклонил голову, пытаясь заглянуть в тёмные визоры.
— Смотри, у меня вон там, — Рорк мотнул головой в сторону пустыни, — двадцать таких же ребят, как я. С карабинами и парой сюрпризов в багажниках. И если начнётся заварушка, вам придётся туго. Оно вам надо, а? Мы же просто хотим проехать.
Он улыбнулся, обнажив щербатые зубы, и поднял бластерный пистолет, направив ствол в небо — вроде как в знак мирных намерений, но на самом деле просто демонстрируя, что оружие у него заряжено.
— Дай нам проехать, и я забуду этот разговор. Ну, или хотя бы отойди в сторону, и мы не будем тебя трогать.
Где-то на заднем лендспидере кто-то из бандитов снова нервно хохотнул. Рорк даже не обернулся, но его улыбка стала ещё более хищной.
Так уж вышло, что центурион с которым он говорил, когда-то давно был таким же вот вождём банды, только более кровавой, их банда резала людей ножами, для забавы. И тут произошёл один из сбоев в его программировании. Он снял шлем, что сопровождало лёгкое шипение, и показал лицо. Его голова была выбрита наголо (алопеция была побочным эффектом генной модификации), кожа была неестественно бледна, под глазами мешки, но взгляд холоден с лёгкой прорывающейся садистской вспышкой в чёрных глазах. На виске штрихкод выбит специальным лазерным аппаратом.
Улыбка Рорка сползла с лица, будто её стёрли мокрой тряпкой. Он смотрел на это бледное лицо, на мешки под глазами, на чёрные глаза без зрачков, в которых плескалось что-то такое, отчего у него самого по спине пробежал холодок. А когда он увидел штрихкод на виске, его рука, держащая бластер, едва заметно дёрнулась.
— Какого дьявола... — пробормотал Рорк, отступая на полшага назад.
Он видел штурмовиков Империи. Видел наёмников с имплантами. Но это... это было другое. Это не было человеком в броне. Это была машина, которая когда-то была человеком, и теперь смотрела на него, как мясник на кусок мяса, примеряя на себя роль улыбки.
Позади него один из бандитов, тот самый, что нервно хихикал, теперь судорожно сглотнул и прошептал:
— Рорк... Рорк, слышь... Может, ну его?.. Пусть стоят...
Рорк обернулся, зло сверкнув глазами:
— Заткнись! — рявкнул он, но в голосе его уже не было прежней уверенности. Он снова посмотрел на центуриона, который уже надел шлем, и эта чёрная маска теперь казалась ему гораздо страшнее, чем пустое лицо.
— Слушай, — Рорк поднял обе руки, показывая, что не держит оружие наизготовку, хотя бластер всё ещё был в правой руке. — Слушай, мы поняли. Ваша взяла. Мы... мы просто уедем.
Он сделал ещё один шаг назад, пятясь к своему лендспидеру, не сводя глаз с центуриона. Его люди, видя это, начали медленно, но заметно ускорять шаг, отходя обратно к машинам, стараясь не делать резких движений.
— Мы уезжаем, — повторил Рорк, уже громче, словно пытаясь убедить в этом не столько центуриона, сколько самого себя. — Мы не хотим проблем. Мы просто уедем.
Но при этом он всё ещё сжимал бластер, и его палец лежал на спусковой скобе. Он не убирал оружие. Он ждал. Ждал, что ответит этот человек в чёрном.
Активировав общий канал связи центурии, он скомандовал так что сквозь шлем не просачивалось звука, и слышали только рядовые сардаукары.
— В тылу двадцать, перед нами двадцать, протокол полного уничтожения. С первого по пятое отделение в тыл, с шестого по десятое по фронту. Инициировано.
Сам он достал большой вибронож, и пока его солдаты начали разбегаться и стрелять, он побежал со своей скоростью на Рорка, чтобы исполосовать его ножом и умыться в крови. Видя это один из сержантов десятников, быстро выполнил протокол вызова жреца, для проведения успокаивающего ритуала при сбое.
Рорк не был дураком. Он видел, как двадцать фигур в чёрном одновременно пришли в движение — синхронно, без единого лишнего жеста. Он видел, как бойцы в тылу разворачиваются и открывают огонь по его машинам. И он видел, как этот бледнолицый с виброножом рванул прямо на него с скоростью, которой не должно быть у человека.
— ОГОНЬ! ОГОНЬ! — заорал он, вскидывая бластер.
Его выстрел ушёл в белый свет. Он даже не понял, попал ли. Всё, что он видел, — это приближающееся лезвие и эти чёрные глаза за визором, которые, казалось, смеялись.
Рорк попытался отскочить в сторону, но нога запнулась о бетонный блок. Он упал на спину, выставив перед собой бластер, как щит. Где-то рядом взорвался лендспидер, и жар ударил ему в лицо. Крики его парней смешались с рёвом бластерных выстрелов и рёвом двигателей. Кто-то пытался бежать, но его настигали выстрелы в спину.
— Стой! — заорал Рорк, глядя на занесённый над ним вибронож. — Стой, я сдаюсь! Мы сдаёмся! Слышишь?!
Его голос сорвался на визг. Бластер он отбросил в сторону, и теперь просто лежал, вжимаясь в бетон, глядя на надвигающуюся смерть.
Но Сардаукары не брали пленных. Никогда. Да и здесь их была целая сотня, пятьдесят помчались цепью на врага в тылу задействуя весь спектр вооружения, от лазерных противотанковых пушек до бластеров, для устранения преград и укрытий врага и тотального их истребления. Также и другие пятьдесят бойцов рванули вперёд перебить спидеры и людей, всех до одного. Над Рорком завис сотник, он тяжело дышал и начал кряхтеть через динамик, таков был сбой он смеялся, и начал убивать несчастного Рорка. Сюда уже летел один челнок кассадор-класса, который вскоре приземлился и из него почти бегом выбежал тибетский жрец-шаман, с уже раскалённой курильницей.
Это не был бой. Это была мясорубка.
Те бандиты, что остались в лендспидерах, попытались развернуться и уехать, но лазерные противотанковые пушки просто расплавили их транспорт в считанные секунды. Взрывы боеприпасов и топлива рвали машины на куски, разбрасывая горящий металл по пустыне. Те, кто успел выскочить, бежали в пустошь, но их настигали точные бластерные выстрелы. Никто не ушёл.
Те же двадцать человек, что должны были быть в засаде в пустыне (как хвастался Рорк), были накрыты первым отделением сардаукаров ещё до того, как они успели понять, что происходит. Их позиции просто сравняли с землёй.
Всё это заняло не больше двух минут.
Трасса на северный выезд из Лоррд-Сити была усеяна дымящимися обломками, телами и разливами крови на раскалённом бетоне. В воздухе висел запах горелой плоти и озона от лазерных выстрелов.
А над телом Рорка, который так и не успел ничего сказать, склонился сотник. Его дыхание через динамик шлема звучало как хрип умирающего двигателя. Он выпрямился, стряхнул с виброножа кровь и посмотрел на подлетающий челнок.
Из челнока, почти бегом, выбежал тибетский жрец-шаман. Раскалённая курильница в его руках источала густой, тяжелый дым, смешанный с благовониями. Его одежды были алыми, а лицо — сосредоточенным. Он подошёл к сотнику, который всё ещё тяжело дышал, и заговорил на древнем языке, нараспев.
Сардаукары вокруг, закончив зачистку, начали медленно стягиваться к КПП, выстраиваясь в идеально ровные шеренги. Никто из них не обращал внимания на трупы. Никто не вытирал кровь. Они просто стояли и ждали, пока жрец проведёт свой ритуал, чтобы «успокоить» сбой в программе их командира.
А за несколько километров отсюда, на трассе, показалась колонна из нескольких старых грузовиков, которые направлялись к этому самому КПП. Водитель головного грузовика, увидев впереди дым, обломки и шеренги чёрных фигур, резко ударил по тормозам.
Машина замерла. Водитель, обычный мужик в кепке, выглянул в окно, увидел разорванные тела, лужи крови и жреца с курильницей, и его лицо стало белым как мел. Он медленно поднял руки, показывая, что не вооружён, и прошептал в открытое окно:
— Господи... мы просто песок везём... мы просто рабочие...
Колонна замерла в сотне метров от КПП, не решаясь подъехать ближе.
Ощутив запах благовоний, и слушая мантру, сотник начал её повторять, и снял шлем опустивший на колено, жрец окунул палец в труп и помазал лоб сотнику.
— Сотник девяносто тридцать пять, ты послужил повелительнице, читай мантру!
Провозгласил жрец. В это время двое десятников отдалилось от места бойни. С них уже сошло всякое возбуждение от боя, при чём монументально. Кровь сползла с их дефлекторных энерго-щитов, и подойдя к головному водителю, через динамик холодным тоном один из них сказал.
— Проезд запрещён. В соответствии с рестриктом божественной цезарины Фемидии, КПП откроется с завтрашнего дня.
Он проследил за взглядом водителя, и пояснил.
— Любое вооружённое сопротивление карается смертью.
После чего замолчал.
Водитель головного грузовика, мужчина лет пятидесяти с обветренным лицом и глубокими морщинами, медленно опустил руки, но всё ещё не решался убрать их с руля. Он смотрел не на десятника, а мимо него — на дымящиеся обломки, на кровь, на жреца, который что-то бормотал над бледным человеком без шлема.
— Понял, начальник... — хрипло выдавил он. — Завтра, значит, завтра.
Он медленно, очень аккуратно потянулся к рычагу передачи, стараясь не делать резких движений. Его руки тряслись.
— Мы это... мы развернёмся. Не будем мешать.
Он включил заднюю передачу, и старый грузовик сдал назад, сдавленно урча двигателем. За ним, один за другим, начали сдавать назад и остальные машины колонны. Никто не сигналил, никто не ругался. В кабинах царила тишина. Рабочие, которые ещё утром ворчали на плохие дороги и низкую оплату, сейчас просто смотрели прямо перед собой, боясь даже взглянуть в сторону КПП.
Один из них, молодой парень, сидевший в кузове второго грузовика, всё-таки не удержался и выглянул. Он увидел, как сардаукары методично, без единого лишнего движения, оттаскивают тела бандитов в сторону, сваливая их в кучу. Он увидел, как один из них поднял оторванную руку и просто отбросил её, как мусор.
Парень отшатнулся, сглотнул подступившую тошноту и прошептал:
— Небеса... Кто они такие вообще?..
Ему никто не ответил. Грузовики медленно отъезжали назад, поднимая клубы пыли, и вскоре скрылись за поворотом.
А на КПП, тем временем, жрец закончил помазание и отошёл на шаг. Сотник медленно поднялся с колена, надел шлем и замер. Дыхание через динамик стало ровным, спокойным. Сбой был купирован.
Он посмотрел на своих десятников, которые уже возвращались на позиции, и отдал короткий приказ:
— Убрать обломки с трассы. КПП не закрывать. Ждать до утра.
Сардаукары молча принялись за работу, растаскивая горящие лендспидеры и выравнивая бетонные блоки. Трасса снова была пуста, если не считать тёмных пятен на асфальте и запаха гари, который ещё долго будет висеть в этом месте.
