На краю Вселенной

В соответствии с контрактом между Ричардом Найтом и Ёринобу Арасака, в экваториальной зоне Марса - началось строительство города. Сюда съезжались нанимаемые подрядные компании, которые начинали с планировки перед разрытием котлованов, под огромные башни.

Вливание крупных инвестиций, от стороннего игрока на Марсе, изрядно ускорило строительные работы в Найт-Сити, в частности в строительство жилого фонда, и главное в рекламу по всей Солнечной системе и по секторам колоний, под одним из слоганов "жильё на ближайшей к Земле планете". Также конечно же, инвестиционный фонд, шёл на строительство производственных предприятий, и в частности мануфактории "Арасака Мануфакторинг Индастрис". К ним присоединились некоторые частные инвесторы из города Арес, которые начали согласованную стройку своих коммерческих объектов, торговых центров, объектов топливной инфраструктуры, наконец марсианская администрация занялась стройкой подводки к городу электро-магнитного монорельса по ветке от столичного Ареса, и другой центральной транспортно-пассажирской инфраструктурой (космодром, вокзал, автовокзал). Мистер Найт из личного фонда строил также метрополитен в Найт-Сити, формируя его как частную компанию. Привлекалось всё больше средств, в том числе и строительные суб-подрядчики с Венеры и Земли. И пока город был на стадии строительства, уже постепенно формировались черты его районов.

Марс, город Арес =======>

Перед тем, как Ёринобу Арасака прибыл в Найт Сити, здесь в комплексе Арасака Тауэр уже проживало и работало множество человек, перед тем как сюда прибыли грузовики с оборудованием и личными вещами Ёринобу, а также сотрудники отаэва его личной безопасности. Когда же сюда прибыл "марсианский" шеф корпорации, его встречали пышно сотрудниками компании, в основе проживающими в новеньких домах Джапан-тауна и Кабуки, районов преимущественно заселившихся японцами-переселенцами с территории Терры Китай (в основном Гонконг и Макао), а также с Океании и Латинской Америки. Около двухсот тысяч человек (не все из них конечно работали на Арасака).
Но и площадь Корпо-Плацца также не была занята лишь Арасакой и японцами вообще. К примеру здесь, широко была представлена компания "Кан-тао" строительная компания из Гонконга, поддержавшая переселение сюда большого количества островитян-китайцев, и заселения района Литл-Чайна. Были также и местные переселенцы из Ареса и других городков, занявшие Давн-таун и Веллспрингс, но лишь Арасака как корпорация учитывая её долю в инвестициях имела целый свой промышленно-производственный район на севере города. Рядом с ним был индустриальный район Нордсайд, где в разных степенях размещались индустриальные объекты других компаний.
Широким фронтом известиций, Найт смог также привлечь разных лиц и компании от Лат-Американской Конференции, в связи с чем южные микрорайоны, Санто-Доминго: Коронадо, Арройо были заселены уроженцами Мексики, Колумбии и Перу, а Пацифика выходцами с Ямайки, Сальвадора и Доминиканы. Районами смешенного населения стали Виста Дель Рей и Глен в районе Хейвуд. Крупные торговые центры выстроены на востоке в Чартер Хилл, а в стиле Голливуда, на холмах Норт-рощи располагались и строились котеджные поселения. В пригороде разбивали свои производства с оросительными системами частные фермеры. Город всё меньше походил на большую строительную площадку, и всё-больше на город. Уже работала сеть городских автобусов, шли работы по строительству метрополитена, заработало местное правоохранительное агентство Найт-Сити Полицейский Департамент. Ричард Найт проявил особе внимание, каких людей набирали в это учреждение, и старался чтобы в основном это были люди с опытом работы в полиции разных агентств США (Земля), по той причине что он не плохо знал их работу по своей прошлой инвестиционной деятельности в дозоалордовскую эпоху.
Прибыв в Арасака-Тауэр Ёринобу Арасака решил проехаться на личном автомобиле, с охраной само собой по районам города, из окна автомобиля в живую рассмотрев как живёт новый город. Впрочем пока, было ещё очень много строительных площадок, и не везде были открыты эстакадные трассы. Так что очень скоро экскурсия Ёринобу завершилась, и он вернулся к себе. Тут он встретился лично с Ричардом Найтом и после ужина и обсуждения вопросов строительства, они снова разъехались. Сам мистер Найт, проживал в своём котедже - первом выстроенном в Норт Оак. К слову именно здесь, нашли работу многие инженеры строители, которые работали со звёздами Голливуда, поэтому тут Найт создавал такой район к которому и привык в Лос Анджелесе.

Глядя как обустраивается и оживает вокруг город, Ёринобу Арасака ответственный директор работающий в направлении Марса, не сидел сложа руки. Он поручил отделу промоутеров, разработать и запустить рекламную кампанию, а ряду топ-менеджеров Арасаки на Марсе, он поручил искать крупных клиентов, для Арасака Секьюрити. В ход шли любые методы, в том числе найм симпатичных девушек и молодых людей, оплата для них ави с водителем, и приглашения на солидные закрытые вечеринки, дабы хоть и через постель, но они приводили клиентов к Арасаке. И за первый месяц, Арасака набрала огромную массу клиентов в Найт-Сити, но этим они не ограничивались, и Ёринобу вёл переговоры с другими потенциальными клиентами на Марсе, а также получал полезные контакты бизнесменов с Венеры, куда он планировал также направить своих агентов, имея картбланш от отца, в этой деятельности. Конечно, Арасака занималась на Марсе далеко не только предоставлением широкого спектра услуг безопасности, но особо крупные клиенты, из числа крупных организаций, были именно в этой сфере. Что не отменяло доходности от работы Кироши, Арасака Логистикс и других дочерних компаний.

Земля, Япония =====>

В крупный и современный космопорт города Найт-Сити на Марсе, прибывали два космических корабля, которые тут не в малой степени знали. Космопорт Найт-Сити встречал прибывающие корабли всем великолепием марсианского заката — небо над городом окрасилось в глубокие оттенки пурпура и охры, создавая идеальный фон для торжественного момента. Два знакомых силуэта космических лайнеров плавно заходили на посадку, их корпуса сверкали в лучах угасающего солнца, а двигательные сопла ещё хранили тепло дальнего перелёта.
Первыми высадились сотрудники Арасака Секьюрити, хотя в самом городе их коллег было довольно много, учитывая влияния и инвестиции, руководящего местным отделом Арасака - Ёринобу. Они быстро рассредоточились по периметру, сливаясь с местными коллегами, которых в этом городе было предостаточно — ведь влияние и инвестиции Ёринобу Арасака, руководящего местным отделением корпорации, чувствовались здесь повсюду. Сам хозяин Найт-Сити уже ждал внизу. Ёринобу, младший сын Сабуро, встретил сестру тёплым объятием — редкая искренность среди железных правил корпоративного мира. Затем он с лёгким поклоном поприветствовал девушек-айдолов, чьи лица уже светились на рекламных экранах города. Кортеж, сверкая чёрным лаком бронированных лимузинов, потянулся к местному Арасака-Тауэр — стеклянному исполину, возвышающемуся над ночным горизонтом.
Тем временем, на главной площадке города "Арена Пасифика" шла подготовка, к которой теперь присоединялись и сотрудники прибывшие непосредственно с артистками. Троицу девушек перевезли в отедльные апартаменты, где начали готовить к выступлению, ими занялась та самая армия стилистов, которая теперь путешествовала с ними. Руми с её фиолетовой косой, Миру с розовыми хвостиками и Зои с чёрными пучками-корзинками — бережно перевезли в отдельные апартаменты на верхних этажах Арасака-Тауэр. Там их уже ждала преображение: лучшие стилисты галактики колдовали над образами, превращая девушек в небожительниц.
В город прибыли все фаны и привлечённые зрители и из столичного города планеты Арес. Особым медиа-событием была льготная (по скидке 20%) делегация работников Мега-верфей "Гагарин", с орбиты которые были привлечены вместе с семьями).
К вечеру, было первое шоу, и на "Арена Пасифика" собралось непосредствено 60 000 человек, ещё на городских площадках с расставленными большими мониторами, транслирующими сцену профессионально, собралось ещё 30 000 человек, и конечно была запущена мультимедийная трансляция конценрта Huntrix Tour по всем сетям: Интернет, ГолоНет, Арасака Сфер, УльтраНет, с официальных аккаунтов. Шоу началось. Для этого девушек привезли отдельными, бронированными, чёрными, машинами по разным маршрутам, из Арасака Тауэр на площадку "Арена Пасифика".
Свет погас полностью. «Арена Пасифика» погрузилась в бархатную, почти осязаемую тьму, которую не могли развеять даже тысячи мерцающих огоньков зрительских браслетов. Шестидесятитысячная толпа замерла — замерла настолько, что стало слышно, как где-то на верхних ярусах кто-то сорвавшимся голосом прошептал: «Они идут».
И они пришли.
Три ослепительные луча пронзили полумрак, встретившись на сцене в одной точке, и под оглушительный взрыв синтезаторов из сцены взлетели три фигуры. Платформы-лифты, скрытые в полу, вынесли их на высоту пяти метров, где они замерли на мгновение — три богини, три иконы, три девушки, которых миллионы ждали.
Руми — в облегающем латексном комбинезоне цвета расплавленного золота, с разрезами, открывающими плечи и бёдра, с фиолетовой косой, рассыпавшейся по спине, как водопад. Её рука взметнулась вверх, сжимая микрофон, и её голос — низкий, рычащий, полный силы — разнёсся над ареной:
— Hantrix! Mars! Are you ready?!
Ответом был гул, от которого задрожали перекрытия стадиона.
Мира — в серебристом платье-чешуе, переливающемся при каждом движении, будто тело девушки было покрыто жидким металлом. Розовые хвостики, украшенные крошечными светодиодами, мерцали в такт с её дыханием. Она не кричала, не рвалась вперёд — она просто стояла на своём пьедестале, чуть покачивая бёдрами, и её улыбка, холодная и завораживающая, говорила больше, чем любые слова.
Зои — в белом, почти невесомом наряде из перьев и летящих лент, с чёрными пучками-корзинками, из которых торчали тонкие антенны с крошечными голограммами, проецирующими её имя на нескольких языках одновременно. Самая маленькая из троих, она, казалось, парила над сценой, её улыбка-сердечко светилась в темноте, как маяк.
А затем платформы начали опускаться, и девушки шагнули на основную сцену, где их уже ждали двенадцать танцоров в чёрных костюмах с неоновой окантовкой.
Первый трек ударил по ушам, как импульс гипердвигателя.
Хореография была безупречна. Руми вела, её движения были резкими, рублеными — каждый жест, как удар. Она пела о силе, о преодолении, о том, что никто не остановит тех, кто рвётся к звёздам. Толпа ловила каждое её слово, повторяя припевы хором, даже не зная языка — музыка говорила сама за себя.
Мира двигалась иначе — плавно, текуче, словно вода. Её соло-партия в середине песни заставила замолчать даже самых шумных фанатов. Она вышла вперёд, опустилась на колено, и запела — высоко, чисто, до боли пронзительно. В зале зажглись тысячи голографических свечей, которые зрители активировали на своих браслетах. Море огней колыхалось в такт её голосу.
Зои была везде и нигде. Она перебегала от одного края сцены к другому, её белые перья развевались, как крылья. Она подмигивала зрителям в первом ряду, посылала воздушные поцелуи в камеры дронов, летающих над стадионом. Её голос — самый высокий из трёх — вплетался в партии Руми и Миры, как золотая нить в дорогую ткань.
Между песнями они почти не останавливались. Треки сменяли друг друга — энергичные танцевальные номера сменялись балладами, баллады — треками с элементами рока, а рок — акустическими версиями, где девушки садились на край сцены, болтая ногами, и пели почти шёпотом, под аккомпанемент одного пианино.
Руми рассказывала о турне, о том, как они впервые вылетели за пределы Империума, как их встретили на Марсе. Мира — почти не говорила, но когда брала микрофон, каждое её слово звучало как маленькая поэма. Зои — шутила, смешила зал, рассказывала о том, как потерялась в коридорах Арасака-Тауэр и как её спасали сотрудники службы безопасности.
Кульминацией стало исполнение их главного хита — песни, которую знали даже те, кто никогда не слышал о Hantrix. Сцена взорвалась фейерверками, из-под пола вырвались столбы пламени (голографического, безопасного, но очень реалистичного), а над головами зрителей раскрылся гигантский голографический купол, проецирующий звёздное небо над Марсом — настоящее, с Фобосом и Деймосом, медленно ползущими по небосклону.
Руми, Мира и Зои стояли на краю сцены, взявшись за руки. Их голоса слились воедино, а финальный аккорд повис в воздухе, будто прощаясь и обещая вернуться одновременно.
Затем — тьма.
И через секунду — овации, от которых, казалось, «Арена Пасифика» могла взлететь на воздух. Шестьдесят тысяч человек кричали, свистели, топали, плакали, обнимались. На городских площадках ещё тридцать тысяч присоединились к ним, их голоса сливались в единый гул, поднимающийся к марсианскому небу.
Девушки вышли на бис — трижды. На третьем разе Руми уже охрипла, Мира поправила сбившиеся хвостики, у Зои оторвалось одно перо с костюма, но они всё равно пели, танцевали, улыбались.
А потом, когда свет погас окончательно, и зрители начали расходиться, всё ещё напевая мелодии, три девушки стояли за кулисами, обнявшись, тяжело дыша, но абсолютно счастливые.
— Мы сделали это, — прошептала Зои.
— Мы только начали, — поправила её Руми, но в её голосе не было строгости — только гордость.
Мира молча улыбнулась, прижимаясь к ним плечом.
За кулисами их уже ждала Марин Арасака — с шампанским, улыбкой и словами, которые они запомнят на всю жизнь.

Самые волшебные минуты, с неожиданностью для себя Марин Арасака обнаружила не когда, брат устроил вечерний ужин в стиле фуршета в пентхауса одного из отелей, а после с утра в кулисах, когда в команда готовилась ко второму концерту, на той же площадке, для всех тех кто не смотрел в первый раз. Она сидела на ящике для сценического оборудования, слышала как в прекрасной акустике звучат шаги по сцене, команды хореографа, как девочки из Huntrix шутят друг с другом, и было в этом что-то завораживающее, видеть то, что было за кулисами. Наконец, когда последний прогон был завершён, и звукорежисёр поблагодарил всех участвующих, вся команда аплодировала друг другу Марин не могла сдержаться, чтобы тоже не зааплодировать, так захватила её магия кулис. Но вот, девушки ушли в гримёрку, остальные занимали свои места, кто-то быстро перекусывал. Снаружи в фойе постепенно начали запуск людей. А через час, началось выступление.
Марин так и осталась сидеть на ящике, когда стихли последние команды режиссёра. Тишина, наступившая после того, как аплодисменты команды растворились в высоких сводах закулисья, была особенной — наполненной ожиданием, как затишье перед бурей. Она смотрела на пустую сейчас сцену, где ещё минуту назад три девушки проживали свои партии, и чувствовала, как внутри разгорается что-то тёплое, почти забытое — восторг зрителя, а не холодный расчёт продюсера.

Час пролетел незаметно. Шум в фойе нарастал, перерастая в привычный гул многотысячной толпы, и вот уже первые аккорды заставили «Арену Пасифика» вздрогнуть.
Второй концерт отличался от первого. Не технически — свет, звук и голография были откалиброваны с прежней безупречностью. Но сами девушки будто отпустили себя. Исчезла та доля напряжения, что всегда присутствует на премьере. Руми стала ещё смелее, её выходы на край сцены — ещё рискованнее, её голос обретал новые, прежде не слышанные рычащие ноты. Зои не просто подмигивала — она останавливалась у самого края, наклонялась к первым рядам, позволяя фанатам дотронуться до её пальцев, и каждый раз, когда чья-то рука касалась её, над сектором вспыхивал новый взрыв счастливых криков.
Мира... Мира сегодня говорила.
— Знаете, — сказала она между песнями, и её тихий голос разнёсся по стадиону, заставляя толпу замереть. — Вчера я боялась. Боялась, что мы не справимся. Что Марс — слишком большой, слишком далёкий, слишком... сложный.
Она выдержала паузу, и шестьдесят тысяч человек затаили дыхание.
— Но потом я выглянула в окно. И увидела вас. Тех, кто ждал у входа за шесть часов до концерта. Тех, кто держал плакаты с нашими именами на неправильном языке, но так, как будто сами их придумали. И я поняла: мы не одни. Мы никогда не были одни.
Она улыбнулась — по-настоящему, без тени своей обычной отстранённости — и зал взорвался. Зрители вскинули руки, образуя море из тысяч ладоней и мерцающих браслетов, а кто-то на верхнем ярусе зажёг настоящий файер — маленький, но яркий, словно звезда.
Руми, пользуясь моментом, подбежала к краю сцены и опустилась на колени.
— А теперь, — крикнула она, — споём так, чтобы нас услышали на Земле!
Оркестр грянул, и толпа запела. Шестидесятитысячный хор, не знающий нот, но знающий каждое слово, каждую паузу, каждую модуляцию. Девушки на сцене переглянулись — и в их взглядах читалось то, что невозможно сыграть: благодарность. Концерт закончился глубоко за полночь. Финальный аккорд ещё висел в воздухе, когда Руми, Мира и Зои, взявшись за руки, поклонились так низко, как позволяли корсеты сцены, и остались стоять так, пока занавес не скрыл их от зрителей.
За кулисами их встречала тишина — уставшая, выдохнувшая, но счастливая. Команда обнималась, кто-то плакал, кто-то смеялся. Техники сворачивали оборудование с профессиональной быстротой, поглядывая на часы — до отлёта оставалось всего ничего. Девушки, всё ещё в сценических костюмах, стояли у зеркала в гримёрке, смывая макияж и перебрасываясь короткими, усталыми фразами. Руми растирала затёкшую шею. Мира аккуратно вынимала заколки из своих розовых хвостиков. Зои, уже наполовину в пижаме, жевала энергетический батончик и смотрела в одну точку — от переизбытка эмоций она, кажется, перестала моргать.
— Сбор через полчаса, — объявил ассистент, заглянув в дверь.
Через двадцать минут три девушки, переодетые в удобные дорожные костюмы — всё та же узнаваемая стилистика, но для сна и перелётов — поднялись по трапу своего лайнера. Внизу, за ограждением, ещё стояла горстка самых преданных фанатов, размахивая светящимися палочками. Марин вошла в салон последней, задержавшись на минуту в дверях, чтобы вдохнуть холодный марсианский воздух. Внизу, среди гудящих огней космопорта, мелькнула знакомая фигура брата — Ёринобу махал рукой, и даже на расстоянии было видно, как он улыбается.
— Взлёт через десять минут, — раздался голос пилота в динамиках.
Марин кивнула, развернулась и шагнула внутрь, туда, где в полумраке салона уже устроились три девушки — кто с наушниками, кто с книгой, кто просто глядя в иллюминатор на удаляющийся огнями Найт-Сити.
Корабль мягко оторвался от поверхности. Марс оставался внизу — красный, таинственный, усеянный россыпями городов. Впереди был Тахлис.
Руми, зевнув, натянула плед на плечи.
— Кажется, я могла бы привыкнуть к такой жизни, — пробормотала она сквозь сон.
Мира, не отрываясь от книги, чуть улыбнулась уголком губ. Зои, уже спавшая с открытыми глазами и зажатым в руке батончиком, тихонько всхрапнула в такт работе двигателей. Марин откинулась в кресле и закрыла глаза. Впереди была ещё половина турне. Но почему-то сейчас, в этой тишине, под мерное гудение гипердвигателей, казалось, что самое главное уже случилось.

======> Тахлис